1996 – Критика исторической эпохи: неизбежность смены культуры в XXI веке



Вопросы философии, 1996, № 11, с. 65–74.

Центральная проблема эволюции ­–
не происхождение видов,
а происхождение формы и функции...
Эволюцию нельзя рассматривать
как исключительно биологический процесс...
Эволюция – это процесс,
внутренне присущий строению Вселенной...
Эволюция началась с рождения Вселенной.
А.Лима-де-Фариа

К пониманию истории как непрестанного эволюционного, а иногда и революционного изменения мы должны быть готовы.

Культура, как и все живое, рождается, живет и, исчерпав себя, умирает, оставляя место появлению новых форм и функций.

Мы мало знаем о культуре как о суперорганизме. Уверенно, пожалуй, можно сказать только то, что раскрытие культуры в периоды ее подъема – это творческий процесс, и уже поэтому он не поддается прогнозированию.

Иначе обстоит дело на закате культуры – панорама упадка вырисовывается достаточно отчетливо, и тогда прогнозирование становится возможным.

Культура, в которой мы живем, уникальна: она достигла удивительных и одновременно опасных высот. Гибелью ей грозят внутренние невзгоды, а не новые гунны.

Мы приближаемся к трагическому рубикону. Такова экстраполяция. Поэтому необходим критическими анализ, позволяющий расставить акценты, сформулировать вопросы[1].

Экскурс в прошлое

Для начала обратимся к книге Карла Ясперса. Самое ее название – "Смысл и назначение истории" – заставляет серьезно задуматься. Казалось бы, эту тему следует включить в программы университетов и школ, но ее незавершенность закрывает такую возможность. Приведем несколько существенных высказываний Ясперса:

«... Нам не известен даже окончательный, удовлетворительный ответ на вопрос: что такое человек? Исчерпывающий ответ на него мы дать не можем. Мы, собственно говоря, не знаем, что такое человек, и это также относится к сущности нашего человеческого бытия»[19, с. 62].

«В чем причина того, что человек совершает скачок? Совершая его, он не осознавал, к чему это приведет, и не стремился к этому. С ним что-то произошло» [там же. С. 72].

«Этот скачок в развитии человека, следствием которого была история, может быть воспринят и как несчастье, постигшее человека; согласно этому взгляду здесь произошло нечто непостижимое, грехопадение, вторжение чуждой силы; все, что создает историю, в конечном итоге уничтожает человека... »

«Но этот скачок можно воспринимать и как чудесный дар человеческой природы... История превратила человека в существо, стремящегося выйти за свои пределы" [там же. С. 73].

Оценивая великие культуры прошлого, Ясперс пишет:

«... Подлинного исторического движения в великих культурах древности не было... Поэтому история этих тысячелетий изобилует событиями, которые, однако, еще не носят характер исторических решений человека» [там же. С. 75].

Особенная роль приписывается Западной культуре.

И именно здесь со всей серьезностью встает вопрос о назначении истории. Этот вопрос, поставленный Ясперсом, фундаментален. Он – тот краеугольный камень, о который спотыкается мысль.

В поисках смыслов

Западную культуру, истоки которой восходят к Средиземноморью, прежде всего можно охарактеризовать как страстную постоянную устремленность к новым смыслам. В других известных нам культурах не было столь напряженного перманентного поиска. И все же вряд ли можно говорить о реализации некоего назначения историиведь цель поиска осталась незаданной. Может быть, он был направлен на расширение горизонтов сущего? Но кто может это понять, и кто может объяснить, почему Западной культуре выпал жребий непрестанного искания нового, которое может оказаться не только нелепым и бессмысленным, но даже жестоким и беспощадным. Наш век дал зловещие примеры – фашизма и большевизма, жатва которых погребла миллионы людей в прошлом и еще простирается в будущее.

И еще одна существенная характеристика – поиск новогов мире смыслов сопровождался упорным противостоянием многообразию, что противоестественно, поскольку в мире живого царит многообразие, являющееся творческим принципом биосферы, нарушаемым теперь вмешательством человека, верящего в "научно-технический прогресс".

Портрет Западной культуры

Теперь попытаемся представить обликнашей культуры, которая столь же несуразна и непоследовательна, сколь многообразна и многогранна.

Начнем с религииорганизующего начала общества.

Христианское миропонимание, лежащее в основе Западной культуры, создало мощное движение, динамичное и достаточно агрессивное. Первые усилия – создание института Церкви – вытеснили в подполье свободную религиозно-философскую мысль – гностицизм, пробивающийся на поверхность сквозь догматические толщи, в силу своей архетипической природы и в наши дни. Апокрифические Евангелия, найденные в Наг-Хаммади, промолчав века, заговорили в XX в., преодолев раннехристианских цензоров. Получается, что "самиздат" – подпольная форма культуры – неистребим, так как движим рефлексом свободы. Академик И.П. Павлов утверждал, что рефлекс свободы отсутствует у слабых животных. Если позволить себе экстраполяцию, то без "еретиков" развитие культуры остановится. Возможно, поэтому ереси продолжали развиваться. Возникла инквизиция ("розыск") или, другими словами, тайное судопроизводство с применением пыток[2]. В букете христианского многообразия оказались и Крестовые походы, и неправедный суд над Тамплиерами в Париже[3], и религиозные войны в поисках социальной справедливости. Здесь же Реформация и противостояние ей – контрреформация, и резня Варфоломеевской ночи. В религиозной истории России мы увидим немало аналогий, среди которых судьба "нестяжателей", раскольников и самой Церкви во времена разных идеологий. И все происходило под именем Христа.

Но было и другое, совсем другое. Возникла философская мистика, углубленная практика монастырской медитации, монастырские библиотеки, наука. Возродились удивительные храмы – "дымные громады" Кёльна, Шартра, Монсегюра... В целом религиозное миропонимание замкнулось на искусство.

Проповедь любви в ее высшей форме прозвучала у истоков христианства. Но как могло случиться, что любовь, и более того – любовь к своим врагам, не заставила Церковь встать на путь пацифизма? Здесь хочется привести высказывания известного теолога Нибура[4]:

«Христианская вера должна убедить нас в том, что политические конфликты представляют собой столкновения грешников, а не праведников с грешниками» [13, С. 154].

Далее он говорит:

«... Знание божьей воли вовсе не гарантирует способность и готовность ее исполнять» [там же. С. 159].

Примечательно и само название этой статьи – "Почему Церковь не стоит на позициях пацифизма?"

Но тогда в чем же смысл Нагорной проповеди?

И еще одно замечание. В канонических Евангелиях явно прослеживается анархическая тенденция – Христос отказывается от власти. Но при этом Апостол Павел в Послании к римлянам говорит:

«.... ибо нет власти не от Бога" (13.1). Такое обожествление всякой власти – даже преступной – трудно воспринять.»

А теперь обратимся к высказываниям современного православного богослова А.Кураева [2], которые звучат, пожалуй, вызывающе:

«Апостолы, выйдя на проповедь о Христе, не пересказывают (ни разу!) "Нагорную проповедь". Они говорят об одном: Он умер за наши грехи и воскрес, и в Его воскресении – надежда нашей жизни» (с. 12).

«... В нравственной проповеди Христа просто нет ничего нового!»(с. 14).

«Любая система, которая не в состоянии пояснить уникальный смысл Креста, не является христианской» (с. 16).

«Проститутке у "Метрополя" проще войти в Царство Христово, чем гималайскому отшельнику» (с. 53).

Я привел разные высказывания, чтобы показать, что по прошествии двух тысяч лет не возникла согласованная стройность христианского сознания, а следовательно, и поведения[5]. Исключение, пожалуй, составили толстовцы, принявшие Слово Божие к исполнению и не отказавшиеся от Него даже в Гулаговских условиях. Я их видел на Колыме.

Казалось бы, философия должна была стать одной из существенных составляющих культуры. Но что мы имеем?

В Европе философия развивалась достаточно интенсивно. Однако кто мог знать ее во всей полноте – ученый, политик, военный, монах, клирик, обыватель? Естественно, нет. А это означает, что в Европейской культуре не происходило того, что было свойственно, например, Древней Греции, где философские смыслы были достоянием сознания греков.

Правда, однажды философия прорвалась в жизнь страны, принадлежащей европейскому ареалу – марксистское гегелианство в России, соблазнившее и Западную Европу. Но это было, скорее, незнанием философии[6].

Серьезные попытки осмысления человека в его бытии были сделаны экзистенциализмом, но где отклик на их усилия? Философия жизни оказалась нераскрытой. В наши дни создается впечатление, что философия изжила себя. Этой теме посвящен целый ряд публикаций [20, 25, 6].

Однако вот что читаем мы в статье Н. Решера [15], посвященной современной американской философии: "Справочник американских философов" за 1992-1993 гг. перечисляет более десяти тысяч философов, работающих в университетах и колледжах в США и Канаде (С. 121).

«Помимо гигантской Американской философской ассоциации в США и Канаде в настоящее время существуют около ста двадцати различных философских обществ, из них двадцать три общества заявляют о наличии в своих рядах более пятисот членов» (С. 123).

«Природа сегодняшней американской философии такова, что новые идеи и тенденции вышли на передний план по большей части не из-за особого влияния какого-то конкретного автора, а благодаря сумме единичных вкладов множества авторов» (С. 131).

«Хотя философия фактически не оказывает никакого воздействия на североамериканскую культуру в целом, она продолжает удерживать прочные позиции в системе высшего образования» (С. 136).

«Таким образом, не может быть никаких сомнений – философия в Северной Америке жива и неплохо себя чувствует... Философская деятельность процветает на американской академической сцене вследствие того, что отражает широкие социальные запросы»[7] (С. 137).

«Следует ли считать недостатком то, что американские философы сегодня почти всегда пишут для других философов, а не для широкого круга образованных читателей?» (С. 142).

Наиболее цитируемые американские философы набирают свыше 500 ссылок; европейские – до 1000, и один из них – Деррида Ж. – до 2000.

В данном контексте существенно отметить, что американская университетская философия (и психология) не пожелали заметить возникшее в стране направление –трансперсональную психологию, которая пытается осмыслить природу человека вне рамок позитивизма.

Сказанное здесь свидетельствует о том, что философская мысль не действует на современную культуру даже в США, где имеется целая "армия" философов.

Искусство (и особенно музыка) является существенной составляющей нашей культуры. Оно пробуждает заложенную в человеке энергию, врачует ("гармонии таинственная власть"!), включает в творческий процесс, благодаря которому человек воссоздает самого себя из глубин коллективного опыта. Искусство по природе своей мистериальнообращено к глубинам человеческой психики, и поэтому сила его воздействия неисчерпаема, как неисчерпаемы смыслы метафор и образов, средствами которых оно выражает себя.

Но искусство непрерывно угнетается то идеологией, то цензурой, то финансовыми обстоятельствами. А государство никак не стремится поверить, что оно – одна из самых эффективных форм просвещения и воспитания гражданина.

Здесь же следует упомянуть и спорт, как одну из форм искусства, почитавшуюся и великими философами древности, которые не просто отдавали должное Олимпийским играм, но и участвовали в них.

Однако благородные идеалы искусства с трудом выдерживают натиск "золотого идола", который разрушает культуру и возвеличивает деньги – доминирует не смысл, а цена.

Наукаодин из основных аспектов современной культуры, так, по крайней мере, принято считать. Но так ли это на деле? Человек, не имеющий к ней прямого отношения, воспринимает ее только через технические достижения. Собственно науку он не знает – не умеет научно мыслить. Но что значит "научно мыслить"? Можно ли сказать, что математик или физик-теоретик мыслит так же, как биолог или, скажем, философ?

Наука научила нас мыслить концептуальным многообразием. Это значит, что мы способны воспринимать мироздание через множество противостоящих представлений, не пытаясь отыскать единую безусловную истину. Нельзя не согласиться с высказыванием американского философа П. Фейерабенда [17]: "Пролиферация[8] теорий благотворна для науки, в то время как их единообразие ослабляет ее критическую силу" (С. 166).

Научное мышление оказалось противостоящим мышлению церковному, политическому и, пожалуй, философскому в нашей стране. Но всегда ли научное мышление присутствует в самой науке? Однако это отдельная большая тема – "Научна ли наука?"

Несколько слов о сомнении в наукеоб отношении к ней. Создается впечатление, что в наши дни люди устали от серьезной мысли. Достаточно отчетливо прозвучало противостояние науке в США. Сошлемся здесь на две статьи, опубликованные в престижной американской газете "The Scientist", издающейся в Филадельфии [22, 24]. Из публикаций следует, что в Конгрессе США ведутся дебаты по снижению расходов на научные исследования. Но лидирует здесь наша страна – в период 1985-1995 гг. по сопоставимым ценам расходы на научные разработки, по различным подсчетам, уменьшились в 15-18 раз ("Известия", 10 ноября 1995 г.).

Другой аспект – приходится наблюдать, как выпускники университета, теряя критицизм, принимают позиции креационизма[9] или, к примеру, погружаются в астрологию, которая и не наука, и не религия [18]. Это всего лишь два примера из обширного списка "странного".

Удивительно, что антинаучность возникает циклично[10]. Вихри разномыслии метутся на нашей культуре, которая не просто динамична и циклична, но и трудно понимаема с позиций критически мыслящего человека. Глубокое прошлое, таящееся в человеческом сознании, временами бунтует, извергаясь лавой и пеплом.

Нельзя не остановиться и на таком вопросе, как критика науки. В плане мировоззренческом наука воспринимается прежде всего как устремленность к расширению горизонтов познания и представлений о мироздании.

С физическим образом Вселенной наука как-то справляется. Горизонты физического мира непрерывно расширяются. Но до сих пор не удалось связать мир физический с миром семантическим. Такая необходимость давно назрела – это признают и философски настроенные представители физической науки [7].

Нам так и не удалось пока понять природу сознания человека – наука, опирающася на механистическое миропонимание, не позволяет заниматься этой темой, по крайней мере, так, как она этого заслуживает. Однако проблема сознание–материя стала одной из основных мировоззренческих проблем наших дней.

Наука, разрушившая наивные (религиозные) представления о противостоянии жизнь–смерть, не нашла иного – нового решения. За все время существования человека наша культура оказалась единственной, не сумевшей осветить эту тему. В результате она потеряла возможность выполнять свою основную функцию – служить терапией, поддерживать психическое и духовное здоровье общества.

И еще – потерянными оказались и морально-этические основания.

Что касается техники,то она наступает на нас державным шагом. Это своего рода Эгрегор[11] – самостоятельное надличностное образование, захватившее человека, подчинившее его себе. Я хорошо знаю технику – большую часть жизни я служил ей. И моя ученая степень – доктор технически наук. И хотя я предпочитаю писать ручкой на листе бумаги, однако трудно стало обходиться без компьютера, принтера и всех тех технических средств, которые обслуживают интеллектуальный процесс.

Техника обеспечивает занятость, а следовательно, и деньги, и комфорт. Все вне денежное в наши дни теряет смысл. Семантическая насыщенность нашего сознания начинает задаваться телевизором и компьютером. Один умный философ сказал, что "личность – это те смыслы, которыми она наполнена". Именно так! А что мы видим?! Если провести убийствометрический анализ фильмов, преобладающих на наших экранах, то доминирующие частоты в ранжированном списке ключевых слов наверняка "стяжают" слова, относящиеся к различным формам насилия. Понятно, почему это так. Телевидение ориентировано на массовую аудиторию, это привлекает рекламу, последняя приносит деньги, а значит, зрителя у экрана надо держать. Но ведь зритель – это в первую очередь человек! И уродливые смыслы уродуют его личность. Разрушение личности ведет к разрушению страны. Древние воспитывали героев, чтобы процветал народ.

Техника, будучи самостоятельной силой, не поддается контролю со стороны человека. Она существует сама по себе, не заботясь о состоянии человека, общества или Земли. Она сравнима с инфекционным заболеванием – носители болезни тоже развиваются, не заботясь о своем пристанище.

Природа и Земля в целом, включая человека, интенсивно разрушаются, несмотря на все разговоры об экологии. Разрушается и сообщество землян – непрестанно совершенствуемое оружие создает соблазн его применения. Сознание, привыкшее к насилию, готово использовать войну в достижении своих целей, забывая о том, что они (цели) разрушают и само сознание, которое в такой ситуации уподобляется "сознанию" микроба, разрушающего свое пристанище.

В этом контексте нельзя не отметить также угрозу, исходящую и от вооруженного терроризма любого толка, и от бандитизма. Значительный процент взрослого населения нашей страны и США содержится в тюрьмах за преступления ("Известия", 7 декабря 1995г.).

Развитие техники привело также и к тому, что государственный аппарат попадает в руки к бандитам. Это стало серьезной проблемой политических структур различных стран. В гоголевской России чиновники тоже были взяточниками, но нынешнее мздоимство в сочетании с оружием угрожает самому существованию общества.

Резюмируя этот раздел, можно сказать, что развитие техники увеличивает насилие во всех проявлениях жизни. Отметим, что телевизор и компьютер есть тоже насилие, хотя и скрытое. Но поскольку все в жизни имеет предел, то есть предел и насилию – экспоненциальный рост приводит к разрушению условий, в которых он осуществляется, и вынуждает ранее необходимые перемены.

Анархизм, с которым я связан с ранней юности [9], обретает теперь новое звучание. Хочется напомнить слова А.А. Борового (анархиста начала века) о том, что анархизм не какая-то социально-политическая структура, а мировоззрение.В него следует вдумываться, а не поносить, потому что его изначальный, преобладающий смысл состоит в праве личности сопротивляться насилию в любой его форме и защите права на свободу решений во всех сферах бытия – личной, социальной, научной, духовной.

Что такое культура? Культура имеет множество функций и столь многофакторна, что не поддается одномерному определению. В первом приближении можно было бы ее определить как социальную терапию.И если это так, то культура наших дней находится в тяжком долгу перед современным человеком. Ее ключевые смыслы, заключенные в Вере, Науке, Искусстве, не действуют в коллективном сознании. Историки будущего возможно не затруднятся определить нашу культуру, в которой командуют машина и деньги, как "культуру машины" и как "культуру денег".

Развитие техники[12] и распространение ее по планете породило некий вариант глобальной культуры, в которой могут возникать взаимоисключающие проблемы. Например, проблема народонаселения: с одной стороны, наблюдается перенаселение планеты за счет малоразвитых стран, с другой – в России, например, происходит угрожающее сокращение народонаселения. Смерть превышает рождаемость ("Известия", 24 декабря 1994). Число умерших в 1993 г. превысило число родившихся на 805 тысяч человек ("Известия", 2 февраля 1994 ). Ежегодно в России официально регистрируется примерно 4 млн. абортов ("Известия", 24 апреля 1995). Ожидаемая продолжительность жизни мужчин сократилась до 57,3 лет. Прогноз звучит грозно: "При пьянстве почти половины взрослых мужчин может оказаться, что некому будет вытягивать страну из нынешнего провала, не найдется достаточного количества здоровых людей для реализации здравых идей, в частности, национальной" [12. С. 77].

Это тяжкая расплата за потерю смыслов в культуре наших дней. Россия оказалась особенно ранимой. В этом ли безобразии ее величие?!

Как возможно появление новой культуры?

Вглядываясь в будущее, мы касаемся потенциального многообразия и осуществляем выбор, опираясь на ценностные представления прошлого. Это создает настоящее. При этом прошлое в нашей системе представлений – это судьбинная составляющая, а будущее – этическая, поскольку речь идет о выборе и свободе воли. Об этом я много пишу в своих книгах, разрабатывая вероятностный подход [5, И]. Настоящее – это прошлое, свернутое по будущему, или судьба, преобразованная этикой выбора. Поэтому "впередсмотрящий" должен быть зорок, особенно в бушующих водах.

Я в потенциальном многообразии будущего позволяю себе "фантастический" выбор – как иначе я могу выразить надежду?!

На Земле человеку стало тяжело. Слишком тяжел груз неизжитого прошлого, тяготеющего над ним и планетой. Дорога к новому завалена обломками, которые нам, похоже, не разгрести. Но Земля не единственное прибежище жизни и у "странников" миров, возможно, больше опыта....

Церковное мировоззрение отвергало инопланетную жизнь, полагая Землю центром Вселенной и не допуская возможности других космических убежищ для собратьев землян. Оно исходило из того, что по смерти человек, если праведен, попадает в рай[13], где пребывает в блаженстве – состоянии бытия в небытии, ибо там ничто не происходит.

Иная позиция была у гностиков, которые выражали свои представления о мироздании намеками, создавая образ, а не доктрину, что с точки зрения целостности представлений важнее, поскольку образ свободен от редукции изложения, опирающегося на аристотелеву, а не на вероятностную (бейесову) логику.

Несколько иллюстраций из апокрифических Евангелий [16].

Евангелие от Фомы:

«19. Ученики сказали Иисусу: Скажи нам, каким будет наш конец. Иисус сказал: Открыли ли вы начало, чтобы искать конец? Ибо в месте, где начало, там будет конец. Блажен тот, кто будет стоять в начале: и он познает конец, и он не вкусит смерти.

20. Иисус сказал: Блажен тот, кто был до того, как возник» (С. 252)..

Евангелие от Филиппа:

«57. Господь сказал: Блажен тот, кто существует до того, как он появился. Ибо тот, кто существует, был и будет» (С. 282).

«70. До Христа многие уходили. Откуда они ушли, – туда они больше не могли войти. И куда они пришли, оттуда они больше не могли уйти. Но пришел Христос. Те, кто вошел, – он дал им уйти. И те, кто ушел, – он дал им войти» (С. 285).

«110. Тот, кто обладает знанием истины, – свободен. Свободный не творит греха, ибо тот, кто творит грех, – раб греха. Мать – это истина, а знание – согласие. Тех, кому не дано творить грех, мир называет свободными. Знание истины возвышает сердце тех, кому не дано творить грех. Это делает их свободными и делает их выше всего. Но любовь созидает» (С. 290).

«115. ... Наша земля – это вера, в которую мы пустили корень, вода – это надежда, которой [мы] питаемся, воздух – это любовь, благодаря [которой] мы растем, а свет-[это] знание, [благодаря] которому мы созреваем» (С. 291).

«124. ... Но тайны истины открыты в символах и образах» (С. 294).

Усиливая сказанное выше, приведем еще две цитаты из хорошо известной книги Джонаса [23]: «Иисус говорит в Naassene Psalm: "Все миры надлежало мне пройти, все тайны раскрыть"» (С. 53).

«Я странствовал в веках и поколениях, прежде чем пришел к воротам Иерусалима» (С. 79).

Гностики полагали, что Иисус привлек на Землю опыт других миров, но земляне не справились с этим более глубоким миропониманием в силу своей космической изолированности – так можно думать, читая эти тексты.

Теперь посмотрим, как наука, или, точнее, некоторые ее представители, оказались готовыми рассмотреть вопрос об иных планетах, возможно несущих жизнь [21]: "Невозможно определить точные размеры нашего Универсума и количество звезд и планет, входящих в него, но при самом скромном подсчете он включает не менее миллиарда миллиардов (1018) звезд и, по крайней мере, 1 процент от этого числа -около 10 миллионов миллиардов звезд похожи на наше Солнце. Если же предположить, что всего лишь 1 процент звезд типа нашего Солнца имеет планетные системы, среди которых имеется планета, похожая на нашу Землю, то получится, что сотни тысяч миллиардов планет могут быть прибежищем жизни, подобной нашей. Это число столь огромно, что наше место в Универсуме выглядит весьма скромно" (С. 11).

«Мы не можем сказать, является ли жизнь в Универсуме обыденным или редким явлением, не знаем также принадлежит ли она лишь одной планете. Физикам и другим ученым предстоит еще много работы» (С. 289).

«Астрономы самонадеянно опровергли бы утверждение, что планетарные системы, потенциально пригодные для жизни, широко распространены в нашей Галактике (предположительно и в любой другой)» (С. 289).

Однако в той же книге авторы приводят высказывание Брендона Картера о том, что "... типичное время, необходимое для биологической эволюции, значительно превосходит возраст звезд" (С. 290).

Заканчивается цитируемая книга удивительными словами: "... Есть одна ключевая составляющая науки, наиболее ярко высветившаяся с появлением антропной космологии, это – ощущение чуда" (С. 291).

Теперь рассмотрим поставленную здесь тему с широких метафизических позиций, обращаясь к предельной для нас грани бытия. Если мы готовы признать (хотя бы с некоторым сомнением) широкое распространение жизни во Вселенной, то естественно будет допустить и возможность неограниченного бытия Человекав разных фазах развития, что будет соответствовать разным формам культуры. Развивая эту мысль дальше, естественно предположить, что различные планетарные культурысоединены воедино в Космическое сознание.Мы, земляне, становимся сопричастными этому сознанию лишь в моменты наивысших напряжений – в творческом порыве, равносильном полету – выходу за границы заданных пределов.

Завершение

Итак, наша задача — открыть путь Космическому сознанию. Этому мешает наша культура, в частности такие ее составляющие, как устаревшая догматизированность религии, излишняя логизированность (а потому и механистичность) науки, подчиненность технике, поклонение капиталу. Нужно было бы создать новую, сохраняющую критицизм, систему воспитания и образования. Хотя и затруднительно представить себе сейчас, как это можно было бы организовать[14].

В других работах я уже писал об ожидании космического вмешательства в земные дела, теперь хочу воспроизвести частично этот текст [10]: " В нынешней планетарной ситуации можно надеяться только на вмешательство космических сил" (С. 67).

Но здесь мало что можно сказать, так как мы стоим перед тайной. Обсуждая подобную тему, немецкий философ Мартин Хайдеггер говорил: "Только Бог еще может нас спасти".

Наша мысль, правда, звучит осторожнее. Нам кажется, что речь может идти не о буквальном пришествии Бога, а скорее всего о вмешательстве космических сил через реинкарнационное пришествие тех, кто побывал на Земле, а позднее в своих странствиях в мирах и веках оказался подготовленным к радикальному изменению ситуации Земли.

Нужен новый ментальный потенциал.

Нужны и харизматические личности, готовые его воплотить (С. 68).

И это вмешательство – не наша фантазия. Так уже было на Земле, когда приходил Христос.

Взаимодействие с Космическим Сознанием требует изменения сознания человека. И здесь перед нами встает насущная конкретная задача – реформа системы образования, и в первую очередь, высшего, которое из узкодисциплинарного должно стать трансдисциплинарным[8]. Университетам надлежит готовить, прежде всего, интеллигентных людей, толерантных и свободных, ценностные представления которых согласуются с глубинным внутренним опытом человека, вбирающим опыт всего человечества – "всех времен и рас". Утрата такого опыта ведет к экзистенциальной пустоте, что мы и наблюдаем как кризис культуры.

Именно эти люди смогут осмыслить трагизм стареющей культуры, проложить пути в Будущее. Слияние Государства с Православием – это возврат в Прошлое. Невозможно, устремляясь вперед, двигаться назад. Марксистско-ленинское православие не изменит социальную ситуацию.

Проблема сознания – это проблема новых смыслов, которые настойчиво стучатся в дверь. И если не догадаться ее открыть, то они все равно ворвутся, уничтожив и саму дверь.

Примечания

1. Андреев Д. 1995. Роза Мира. Собр. соч. в 3-х т. М., Т. 2.
2. Кураев А. Соблазн неоязычества. М., 1994. Фариа Л. Лима-де Эволюция без отбора. Автоэволюция формы и функции. М., 1991.
3. Мамардашвили М. Лекции о Прусте. М., 1995.
4. Моррис Г. Сотворение Мира: научный подход. Калифорния, 1990.
5. Налимов В.В. Спонтанность сознания. Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. М., 1989.
6. Налимов В.В. Размышления о путях развития философии // Вопросы философии. 1993. № 9.
7. Налимов В.В. В поисках иных смыслов. М., 1993.
8. Налимов В.В. Мы стоим перед Тайной // Alma mater ("Народное образование"), 1993, № 2.
9. Налимов В.В Канатоходец. Воспоминания. М., 1994.
10. Налимов В.В. На грани третьего тысячелетия: Что осмыслили мы, приближаясь к XXI веку. М., 1994.
11. Налимов В.В., Дрогалина Ж.А. Реальность нереального. Вероятностная модель бессознательного. М., 1995.
12. Немцов А.В. Алкогольная ситуация в России. М., 1995.
13. Нибур Р. Почему Церковь не стоит на позициях пацифизма? // Социально-политическое измерение христианства. Избранные теологические тексты XX века. М., 1994.
14. Ренан Э. Жизнь Иисуса. М., 1990.
15. Решер Н. Американская философия сегодня // Путь. 1995. № 8.
16. Свенцицкая И.С. и Трофимова М.К. Апокрифы древних христиан. М., 1989.
17. Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М., 1986.
18. Хоувелл Э.О. Письма астролога. Юнговский синхронизм в астрологических знаках и эпохах. М., 1994.
19. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994.
20. BaynesК., BohmanJ., andMcCarthyТ. (eds.) After Philosophy, End or Transformation. Camridge, 1987.
21. Gribbin J., and Rees M, Cosmic Coincidences. Dark Matter, Mankind, and Anthropic Cosmology. New York, 1989.
22. Hoke F. Scientists See Broad Attack Against Research and Reason //The Scientist, 1995, Vol. 9, No. 14, July 10. P.I.
23. Jonas H. The Gnostic Religion. The Message of the Alien God and the Beginnings of Christianity. Boston, 1958.
24. Lederman L.M. Public Science Literacy Must Be Increased to Stem Tide of Anti-Science Sentiment // The Scientist, 1995, Vol. 9, No. 14, July 10. P. 13.
25. McCarthy H.M. The Crisis of Philosophy. New York; 1990.
26. Roy R. An Appropriate God for a Technological Culture. Valparaiso, Indiana: Valparaiso University, 1992.



[1] Каждый вопрос имеет не только вопрошающую, но и утверждающую часть – именно она и составляет предмет анализа.

[2] В XX в. дикая форма суда повторяется во имя новой веры – большевистской.

[3] В 30-х годах русский отряд Тамплиеров (Восточный) был уничтожен в России. Правда, их не жгли, а всего лишь расстреливали [9].

[4] Райнхольд Нибур (1892-1971) – американский протестантский теолог, представитель диалектической теологии.

[5] И понятно, почему. Это хорошо объяснил М. Мамардашвили: "Вся цивилизация, вся культура, все христианство – это сказка, выдумка, ерунда в той мере, в какой это не вырастает из души каждого. Вера в Христа не имеет никакого значения, если ты не породил заново образ Христа, идя из глубин своей темноты" [3. С. 89].

[6] Иначе свалившиеся беды не были бы столь сокрушительными. Не обрело практического значения и учение об этике, разработанное выдающимися авторами – И. Кантом, М. Вебером, П, Кропоткиным, Л. Толстым.

[7] Например, феминистская тема, положение нефов и др.

[8] Пролиферация – разрастание путем многообразия.

[9] Американский автор Г. Моррис считает креационизм научным подходом [4].

[10] Например, американский автор Ф. Хоук пишет: "Г. Холтон – профессор физики и истории науки в Гарвардском университете утверждает, что иррациональность... является цикличной и периодически возникает в новое время, ведущее отсчет, по крайней мере, от Романтического мятежа на исходе XIX века" [22. С. 1].

[11] Термин заимствован из книги Д. Андреева [1].

[12] Многие серьезные авторы утверждают, что именно техника порождает науку, а не наоборот [26].

[13] "Общая мечта выливалась в одном слове "рай", слове, заимствованном еврейским, как и всеми восточными языками, у Персии и первоначально означавшем сады царей Ахеменидов: чудный сад, где будет вечно продолжаться та очаровательная жизнь, которая уже началась здесь на земле" [14. С. 154].

[14] В начале революции в России была сделана попытка подойти к пониманию Космического сознания, выразившаяся в движении мистического анархизма. Но большевистский режим отказался от дискуссии – проще оказалось одних расстрелять, других – отправить в лагеря. Да и жертвоприношение было не лишним, вполне ритуальным – кровью жертв удобрялась почва идеологии: демоническая мистика проверялась на практике и в России, и в Германии [9].



Назад в раздел